Насколько я помню, а память у меня неплохая, в старом особняке Ниро Вулфа на Западной тридцать пятой улице ещё никогда не собиралось столько народу. Я забежал в свою спальню за сигаретами, потом спустился этажом ниже и заглянул в коридор, дабы убедиться, что спальня Вулфа на замке. Затем я проверил, как Фриц Бреннер и Сол Пензер справляются с приемом и проводами гостей, и отправился в кабинет.
Прошло минут восемь или десять, я успел расслабиться и немного отдохнуть, когда вдруг открылась дверь, и девица вошла в кабинет. На этот раз она была одна. Пока она закрывала дверь, я успел вскочить и любезно проговорить:
- А я тут сижу и размышляю, удастся ли...
Увидев её лицо, я осекся. На первый взгляд, лицо как лицо, но на нем читалась тревога. Сделав несколько шагов, девица упала в желтое кресло посреди комнаты.
- У вас найдется что-нибудь выпить? - спросила она.
- Конечно. - Я достал из бара бутылку виски.
Ее руки дрожали, но она не расплескала ни капли и осушила бокал в два приема.
- Еще? - спросил я.
Девица покачала головой. Ее блестящие карие глаза подернулись поволокой, и она вдруг устремила на меня долгий пытливый взгляд.
- Вы Арчи Гудвин, - сказала она.
Я кивнул.
- А вы, надо полагать, египетская царица.
- Я - повелительница павианов, - объявила девица. - Они-то и научили меня говорить. - Она поискала, куда бы поставить бокал, и я забрал его у гостьи. - Посмотрите, как у меня руки трясутся, - проговорила она.